среда, 25 января 2017 г.

Стихи поэтов начала 20 века

История появления этой подборки стихотворений такова. 
 На одном из уроков литературы в 11 классе я читала наизусть стихотворения поэтов начала 20 века, читала те, что люблю сама. Слушали внимательно. На лицах и в глазах многих ребят я видела отклик.
 Вообще-то, мне кажется, стихи на уроках литературы должны  звучать как можно чаще, но то времени не хватает, то сил не остаётся. Я и сама не сразу решилась на такой "подвиг" - целый урок читать наизусть. Такое чтение  требует душевного напряжения, да и страшновато забыть строчку. И всё же я попыталась показать ученикам пример, чтобы с чистой совестью могла спросить и с них нечто подобное. После этого я сказала о том, что через месяц мы проведём урок, на котором они будут читать стихотворения наизусть.  Можно одного автора по своему выбору, можно разных, но не менее 80 - 100 строк. Вечно занятые более важными делами, ученики встретили мои слова без особого энтузиазма.  А через несколько дней ко мне подошёл юноша со словами:
- Эльвира Георгиевна! Я долго искал, что бы мне выучить наизусть, но стихотворения мне попадались в основном грустные, а я бы хотел выучить что-то весёлое, оптимистическое. Вы мне можете посоветовать?
Я призадумалась. Очень мне понравилась позиция этого юноши: он не захотел учить то, что первое нашёл в книге или на каком-то сайте, а решил сделать осмысленный выбор.  С 4 класса добивалась этого и всегда давала свободу выбора стихотворения, никогда не учили мы одно и то же всем классом, потому что уверена: если 20 раз подряд прочитать  и 20 раз услышать любое самое распрекрасное стихотворение, то и оно набьёт оскомину и вызовет отторжение. Поэтому каждый читает то, что выбрал. И отвечает за выбор. Не буду хвалиться, что это дало прекрасные результаты и что каждый мой ученик  - ходячая антология стихов. Нет, конечно, но кое-какие всходы всё же есть. И пример - попросивший моего совета юноша.
Для этого вдумчивого ученика (и ему подобных) я и сделала эту подборку. Я включила в подборку даже несколько детских стихотворений. А как же! Скоро, а некоторые очень скоро, семнадцатилетние и восемнадцатилетние юноши и девушки станут мамами и папами и будут читать их своим деткам. Я  верю в это!
Георгий! Надеюсь, я тебе смогла помочь.

Саша Чёрный

Пробуждение весны

Вчера мой кот взглянул на календарь
И хвост трубою поднял моментально,
Потом подрал на лестницу, как встарь,
И завопил тепло и вакханально:
       «Весенний брак! Гражданский брак!
       Спешите, кошки, на чердак...»

И кактус мой — о, чудо из чудес! —
Залитый чаем и кофейной гущей,
Как новый Лазарь, взял да и воскрес
И с каждым днем прет из земли всё пуще.
       Зеленый шум... Я поражен:
       «Как много дум наводит он!»

Уже с панелей смерзшуюся грязь,
Ругаясь, скалывают дворники лихие,
Уже ко мне забрел сегодня «князь»,
Взял теплый шарф и лыжи беговые...
       «Весна, весна! — пою, как бард, —
       Несите зимний хлам в ломбард».

Сияет солнышко. Ей-богу, ничего!
Весенняя лазурь спугнула дым и копоть,
Мороз уже не щиплет никого,
Но многим нечего, как и зимою, лопать...
       Деревья ждут... Гниет вода,
       И пьяных больше, чем всегда.

Создатель мой! Спасибо за весну! —
Я думал, что она не возвратится, —
Но... дай сбежать в лесную тишину
От злобы дня, холеры и столицы!

Весенний ветер за дверьми...
В кого б влюбиться, черт возьми!

 

Даниил Хармс

Физик, сломавший ногу

Маша моделями вселенной
Выходит физик из ворот.
И вдруг упал, сломав коленный
Сустав. К нему бежит народ,
Маша уставами движенья
К нему подходит постовой
Твердя таблицу умноженья,
Студент подходит молодой
Девица с сумочкой подходит
Старушка с палочкой спешит
А физик всё лежит, не ходит,
Не ходит физик и лежит.
1935


Я долго думал об орлах
И понял многое:
Орлы летают в облаках,
Летают, никого не трогая.
Я понял, что живут орлы на скалах и в горах,
И дружат с водяными духами.
Я долго думал об орлах,
Но спутал, кажется, их с мухами.
1939

Даниил Хармс

Бульдог и таксик

Над косточкой сидит бульдог,
Привязанный к столбу.
Подходит таксик маленький,
С морщинками на лбу.

«Послушайте, бульдог, бульдог! —
Сказал незваный гость. —
Позвольте мне, бульдог, бульдог,
Докушать эту кость».

Рычит бульдог на таксика:
«Не дам вам ничего!» —
Бежит бульдог за таксиком,
А таксик от него.

Бегут они вокруг столба.
Как лев, бульдог рычит.
И цепь стучит вокруг столба,
Вокруг столба стучит.

Теперь бульдогу косточку
Не ваять уже никак.
А таксик, взявши косточку,
Сказал бульдогу так:
«Пора мне на свидание,
Уж восемь без пяти.
Как поздно! До свидания!
Сидите на цепи!»
1939

Даниил Хармс

Врун

    — Вы знаете?
    Вы знаете?
    Вы знаете?
    Вы знаете?

Ну конечно, знаете!
Ясно, что вы знаете!
    Несомненно,
    Несомненно,
Несомненно знаете!

— Нет! нет! нет! нет!
Мы не знаем ничего,
Не слыхали ничего,
Не слыхали, не видали
И не знаем
Ничего!

— А вы знаете, что У?
А вы знаете, что ПА?
А вы знаете, что ПЫ?
Что у папы моего
было сорок сыновей.
Было сорок здоровенных
И не двадцать
И не тридцать,
Ровно сорок сыновей!

— Ну! Ну! Ну! Ну!
Врёшь! Врёшь! Врёшь! Врёшь!
Ещё двадцать,
Ещё тридцать,
Ну, ещё туда-сюда,
А уж сорок,
Ровно сорок —
Это просто ерунда!

— А вы знаете, что СО?
А вы знаете, что БА?
А вы знаете, что КИ?
Что собаки-пустолайки
научилися летать?
Научились, точно птицы, —
Не как звери.
Не как рыбы, —
Точно ястребы летать!

— Ну! Ну! Ну! Ну!
Врёшь! Врёшь! Врёшь! Врёшь!
Ну, как звери,
Ну, как рыбы.
Ну, ещё туда-сюда,
А как ястребы,
Как птицы, —
Это просто ерунда!

— А вы знаете, что НА?
А вы знаете, что НЕ?
А вы знаете, что БЕ?
Что на небе
Вместо солнца
Скоро будет колесо?
Скоро будет золотое,
Не тарелка.
Не лепёшка, —
А большое колесо!

— Ну! Ну! Ну! Ну!
Врёшь! Врёшь! Врёшь! Врёшь!
Ну, тарелка,
Ну, лепёшка,
Ну, ещё туда-сюда,
А уж если колесо —
Это просто ерунда!

— А вы знаете, что ПОД?
А вы знает, что МО?
А вы знаете, что РЕМ?
Что под морем-океаном
Часовой стоит с ружьем?
Часовой стоит под морем
(Не с дубиной,
Не с метелкой),
А с заряженным ружьем!

— Ну! Ну! Ну! Ну!
Врёшь! Врёшь! Врёшь! Врёшь!
Ну, с дубиной,
Ну, с метелкой,
Ну, ещё туда-сюда,
А с заряженным ружьем —
Это просто ерунда!

— А вы знаете, что ДО?
А вы знаете, что НО?
А вы знаете, что СА?
Что до носа
Ни руками,
Ни ногами
Не достать,
Что до носа
Ни руками,
Ни ногами
Не доехать,
Не допрыгать,
Что до носа
Не достать!
 
— Ну! Ну! Ну! Ну!
Врёшь! Врёшь! Врёшь! Врёшь!
Ну, доехать,
Ну, допрыгать,
Ну, ещё туда-сюда,
А достать его руками —
Это —
Просто
Ерунда!
1930

Даниил Хармс

Из дома вышел человек

Песенка

Из дома вышел человек
С дубинкой и мешком,
    И в дальний путь,
    И в дальний путь
Отправился пешком.

Он шел все прямо и вперед
И все вперед глядел.
    Не спал, не пил,
    Не пил, не спал,
Ни спал, ни пил, ни ел.

И вот однажды на заре
Вошел он в темный лес
    И с той поры,
    И с той поры,
И с той поры исчез.

Но если как-нибудь его
Случится встретить вам,
    Тогда скорей,
    Тогда скорей.
Скорей скажите нам.
1937

Даниил Хармс


Ночь

Дремлет сокол. Дремлют пташки.
Дремлют козы и барашки,
А в траве в различных позах
Спят различные букашки.

Дремлет мостик над водой,
Дремлет кустик молодой.
Пятаков Борис Петрович
Дремлет кверху бородой.
1931

Александр Блок


Есть минуты



Есть минуты, когда не тревожит



Роковая нас жизни гроза.



Кто-то на' плечи руки положит,

Кто-то ясно заглянет в глаза...

И мгновенно житейское канет,

Словно в темную пропасть без дна...

И над пропастью медленно встанет

Семицветной дугой тишина...

И напев заглушенный и юный

В затаенной затронет тиши

Усыпленные жизнию струны

Напряженной, как арфа, души.


 Марина Цветаева


- Вы столь забывчивы, сколь незабвенны.


— Ах, Вы похожи на улыбку Вашу!



— Сказать еще? — Златого утра краше!



Сказать еще? — Один во всей вселенной!

Самой Любви младой военнопленный,

Рукой Челлини ваянная чаша.

Друг, разрешите мне на лад старинный

Сказать любовь, нежнейшую на свете.

Я Вас люблю. — В камине воет ветер.

Облокотясь — уставясь в жар каминный

— Я Вас люблю. Моя любовь невинна.

Я говорю, как маленькие дети.

Друг! Всё пройдет! Виски в ладонях сжаты,

 Жизнь разожмет! — Младой военнопленный,

Любовь отпустит вас, но — вдохновенный —

Всем пророкочет голос мой крылатый —

О том, что жили на земле когда-то Вы

— столь забывчивый, сколь незабвенный!
25 ноября 1918





Саша Чёрный


Экзамен


Из всех билетов вызубрив четыре,

Со скомканной программою в руке,

Неся в душе раскаяния гири,
Я мрачно шел с учебником к реке.
Там у реки блондинка гимназистка
Мои билеты выслушать должна.
Ах, провалюсь! Ах, будет злая чистка!
Но ведь отчасти и ее вина...
Зачем о ней я должен думать вечно?
Зачем она близка мне каждый миг?
Ведь это, наконец, бесчеловечно!
Конечно, мне не до проклятых книг.
Ей хорошо: по всем – двенадцать баллов,
  А у меня лишь по закону пять.
Ах, только гимназистки без скандалов
Любовь с наукой могут совмещать!
Пришел. Навстречу грозный голос Любы:
«Когда Лойола орден основал?»
А я в ответ ее жестоко в губы,
Жестоко в губы вдруг поцеловал.
«Не сметь! Нахал! Что сделал для науки
Декарт, Бэкон, Паскаль и Галилей?»
А я в ответ ее смешные руки
Расцеловал от пальцев до локтей.
«Кого освободил Пипин Короткий?
Ну, что ж? Молчишь! Не знаешь ни аза?»
А я в ответ почтительно и кротко
Поцеловал лучистые глаза.
Так два часа экзамен продолжался.
Я получил ужаснейший разнос!
Но, расставаясь с ней, не удержался
И вновь поцеловал ее взасос.
Я на экзамене дрожал, как в лихорадке,
И вытащил... второй билет!
 Спасен! Как я рубил! Спокойно, четко, гладко...
Иван Кузьмич был страшно поражен.
Бегом с истории, ликующий и чванный,
Летел мою любовь благодарить...
В душе горел восторг благоуханный.
Могу ли я экзамены хулить?

Аркадий Бухов


Легенда о страшной книге (о футуризме)



Ему надевали железный сапог
И гвозди под ногти вбивали.
Но тайну не выдать измученный смог:
Уста горделиво молчали.
Расплавленным оловом выжгли глаза
И кости ломали сердито.
Был стон, и струилась кроваво слеза,
Но тайна была не раскрыта.
Сидит инквизитор, бледней полотна:
«Еще отпирается?! Ну-ка!»
Горящая жердь палачу подана.
Готовится новая мука.
«Сожгите! Но тайну узнайте вы мне —
Пусть скажет единое слово».
Шипит человеческий жир на огне,
Но — длится молчание снова.
Заплакал палач и бессильно сложил
К работе привыкшие руки.
Судья-инквизитор слезу уронил.
Как выдумать лучшие муки?!
Конвой зарыдал, и задумался суд.
Вдруг кто-то промолвил речисто:
«О ваше сиятельство! Пусть принесут
Стихи одного футуриста.
И пусть обвиняемый здесь же прочтет
Страничку, какую захочет...»
Судья предложившему руку трясет.
Палач, умилившись, хохочет.
Велели — и книгу на стол принесли:
Такая хорошая книга...
Измученный молча поднялся с земли
В предчувствии страшного мига.
«Довольно! — сказал он. — Пытали огнем.
Подвергли ненужным обидам,
Я гордо и честно стоял на своем
И только твердил вам: «Не выдам!»
Но если стихи футуриста читать —
Нет: лучше ботинок железный...
Какую там тайну вам надо узнать?!
Пожалуйста — будьте любезны...»
И выдана тайна. В глухой полумгле
Рассказана чья-то интрига.
Свершилось. И грозно лежит на столе
Кровавая страшная книга...

1913 





Сергей Есенин
Заметался пожар голубой...
Заметался пожар голубой,

Позабылись родимые дали.

В первый раз я запел про любовь,

В первый раз отрекаюсь скандалить.

Был я весь - как запущенный сад,

Был на женщин и зелие падкий.

Разонравилось пить и плясать

И терять свою жизнь без оглядки.

Мне бы только смотреть на тебя,

Видеть глаз злато-карий омут,

И чтоб, прошлое не любя,

Ты уйти не смогла к другому.

Поступь нежная, легкий стан,

Если б знала ты сердцем упорным,

Как умеет любить хулиган,

Как умеет он быть покорным.

Я б навеки забыл кабаки

И стихи бы писать забросил.

Только б тонко касаться руки

И волос твоих цветом в осень.

Я б навеки пошел за тобой

Хоть в свои, хоть в чужие дали...

В первый раз я запел про любовь,

В первый раз отрекаюсь скандалить.1923

 

Саша Чёрный

 ТИФЛИССКАЯ ПЕСНЯ


Как лезгинская шашка твой стан,
Рот – рубин раскалённый!
Если б был я турецкий султан,
Я бы взял тебя в жёны...

Под чинарой на пёстром ковре

Мы играли бы в прятки.

Я б, склонившись к лиловой чадре,

Целовал твои пятки.



Жемчуг вплёл бы тебе я средь кос!
Пусть завидуют люди...
Своё сердце тебе б я поднёс
На эмалевом блюде.

Ты потупила взор, ты молчишь?
Ты скребёшь штукатурку?
А зачем ты тихонько, как мышь
Ночью бегаешь к турку?

Он проклятый мединский шакал!
Он шайтан! Он невежа!
Третий день я точу свой кинжал,
На четвёртый – зарррежу!...

Искрошу его в мелкий шашлык...
Кабардинцу дам шпоры –
И на брови надвину башлык,
И умчу тебя в горы.

 1921 год

Александр Блок

Превратила всё в шутку сначала...


Превратила всё в шутку сначала,



Поняла - принялась укорять,



Головою красивой качала,


Стала слезы платком вытирать.

И, зубами дразня, хохотала,

Неожиданно всё позабыв.

Вдруг припомнила всё - зарыдала,

Десять шпилек на стол уронив.

Подурнела, пошла, обернулась,

Воротилась, чего-то ждала,

Проклинала, спиной повернулась,

И, должно быть, навеки ушла...

Что ж, пора приниматься за дело,

За старинное дело свое.

Неужели и жизнь отшумела,

Отшумела, как платье твое?

Марина Цветаева


Уж сколько их упало в эту бездну,
Разверзтую вдали!
Настанет день, когда и я исчезну
С поверхности земли.
Застынет все, что пело и боролось,
Сияло и рвалось.
И зелень глаз моих, и нежный голос,
И золото волос.
И будет жизнь с ее насущным хлебом,
С забывчивостью дня.
И будет все - как будто бы под небом
И не было меня!
Изменчивой, как дети, в каждой мине,
И так недолго злой,
Любившей час, когда дрова в камине
Становятся золой.
Виолончель, и кавалькады в чаще,
И колокол в селе...
- Меня, такой живой и настоящей
На ласковой земле!
К вам всем - что мне, ни в чем не знавшей меры,
Чужие и свои?!-
Я обращаюсь с требованьем веры
И с просьбой о любви.
И день и ночь, и письменно и устно:
За правду да и нет,
За то, что мне так часто - слишком грустно
И только двадцать лет,
За то, что мне прямая неизбежность -
Прощение обид,
За всю мою безудержную нежность
И слишком гордый вид,
За быстроту стремительных событий,
За правду, за игру...
- Послушайте!- Еще меня любите
За то, что я умру.


Саша Чёрный

Городская сказка




Профиль тоньше камеи,


Глаза как спелые сливы,

Шея белее лилеи

И стан как у леди Годивы.

Деву с душою бездонной,

Как первая скрипка оркестра,

Недаром прозвали мадонной

Медички шестого семестра.

Пришел к мадонне филолог,

Фаддей Симеонович Смяткин.

Рассказ мой будет недолог:

Филолог влюбился по пятки.

Влюбился жестоко и сразу

В глаза ее, губы и уши,

Цедил за фразою фразу,

Томился, как рыба на суше.

Хотелось быть ее чашкой,

Братом ее или теткой,

Ее эмалевой пряжкой

И даже зубной ее щеткой!..

"Устали, Варвара Петровна?

О, как дрожат ваши ручки!"-

Шепнул филолог любовно,

А в сердце вонзились колючки.

"Устала. Вскрывала студента:

Труп был жирный и дряблый.

Холод... Сталь инструмента.

Руки, конечно, иззябли.

Потом у Калинкина моста

Смотрела своих венеричек.

Устала: их было до ста.

Что с вами? Вы ищете спичек?

Спички лежат на окошке.

Ну, вот. Вернулась обратно,

Вынула почки у кошки

И зашила ее аккуратно.

Затем мне с подругой достались

Препараты гнилой пуповины.

Потом... был скучный анализ:

Выделенье в моче мочевины...

Ах, я! Прошу извиненья:

Я роль хозяйки забыла

- Коллега! Возьмите варенья,

- Сама сегодня варила".

Фаддей Симеонович Смяткин

Сказал беззвучно: "Спасибо!"

А в горле ком кисло-сладкий

Бился, как в неводе рыба.

Не хотелось быть ее чашкой,

Ни братом ее и ни теткой,

Ни ее эмалевой пряжкой,

Ни зубной ее щеткой!

 
Сергей Есенин
 Я спросил сегодня у менялы,


Что дает за полтумана по рублю,



Как сказать мне для прекрасной Лалы



По-персидски нежное «люблю»?

 

Я спросил сегодня у менялы

Легче ветра, тише Ванских струй,

Как назвать мне для прекрасной Лалы

Слово ласковое «поцелуй»?

 

И еще спросил я у менялы,

В сердце робость глубже притая,

Как сказать мне для прекрасной Лалы,

Как сказать ей, что она «моя»?

 

И ответил мне меняла кратко:

О любви в словах не говорят,

О любви вздыхают лишь украдкой,

Да глаза, как яхонты, горят...

 

Поцелуй названья не имеет,

Поцелуй не надпись на гробах.

Красной розой поцелуи веют,

Лепестками тая на губах.

 

От любви не требуют поруки,

С нею знают радость и беду.

«Ты — моя» сказать лишь могут руки,

Что срывали черную чадру.


Иннокентий Анненский


Среди миров, в мерцании светил
Одной звезды я повторяю имя.
Не потому, что б я ее любил,
А потому, что мне темно с другими.

И если мне сомненье тяжело,
Я у нее одной ищу ответа,
Не потому, что от нее светло,
А потому, что с ней не надо света.

3 апреля 1909

 Николай Гумилёв

Много есть людей, что, полюбив,
Мудрые, дома себе возводят,
Возле их благословенных нив.
Дети резвые за стадом бродят.

А другим — жестокая любовь,
Горькие ответы и вопросы,
С желчью смешана, кричит их кровь,
Слух их жалят злобным звоном осы.

А иные любят, как поют,
Как поют, и дивно торжествуют,
В сказочный скрываются приют;
А иные любят, как танцуют.

Как ты любишь, девушка, ответь,
По каким тоскуешь ты истомам?
Неужель ты можешь не гореть
Тайным пламенем, тебе знакомым?

Если ты могла явиться мне
Молнией слепительной Господней,
И отныне я горю в огне,
Вставшем до небес из преисподней.


О тебе


О тебе, о тебе, о тебе,
Ничего, ничего обо мне!
В человеческой, темной судьбе
Ты - крылатый призыв к вышине.

Благородное сердце твоё -
Словно герб отошедших времён.
Освящается им бытие
Всех земных, всех бескрылых племён.

Если звёзды, ясны и горды,
Отвернутся от нашей земли,
У нее есть две лучших звезды:
Это - смелые очи твои.

И когда золотой серафим
Протрубит, что исполнился срок,
Мы поднимем тогда перед ним,
Как защиту, твой белый платок.

Звук замрет в задрожавшей трубе,
Серафим пропадет в вышине...
...О тебе, о тебе, о тебе,
Ничего, ничего обо мне!

Владимир Маяковский




Послушайте!
Ведь, если звезды зажигают —
значит — это кому-нибудь нужно?
Значит — кто-то хочет, чтобы они были?
Значит — кто-то называет эти плево́чки жемчужиной?

И, надрываясь
в метелях полуденной пыли,
врывается к Богу,
боится, что опоздал,
10 плачет,
целует ему жилистую руку,
просит —
чтоб обязательно была звезда! —
клянется —
не перенесет эту беззвездную муку!
А после
ходит тревожный,

но спокойный наружно.
Говорит кому-то:
20 "Ведь теперь тебе ничего?
Не страшно?
Да?!"
Послушайте!
Ведь, если звезды
зажигают —
значит — это кому-нибудь нужно?
Значит — это необходимо,
чтобы каждый вечер
над крышами
30 загоралась хоть одна звезда?!

В. Маяковский

Что такое хорошо


Крошка сын
к отцу пришёл,
и спросила кроха:
— Что такое
хорошо
и что такое
плохо? —
У меня
секретов нет, —
10 слушайте, детишки, —
папы этого
ответ
помещаю
в книжке.

— Если ветер
крыши рвёт,
если
град загрохал, —
каждый знает —
20  это вот
для прогулок
плохо.

Дождь покапал
и прошёл.
Солнце
в целом свете.
Это —
очень хорошо
и большим
30  и детям.

Если
сын
черне́е ночи,
грязь лежит
на рожице, —
ясно,
это
плохо очень
для ребячьей кожицы.
40 Если
мальчик
любит мыло
и зубной порошок,
этот мальчик
очень милый,
поступает хорошо.

Если бьёт
дрянной драчун
слабого мальчишку,
50 я такого
не хочу
даже
вставить в книжку.

Этот вот кричит:
— Не трожь
тех,
кто меньше ростом! —
Этот мальчик
так хорош,
60 загляденье просто!

Если ты
порвал подряд
книжицу
и мячик,
октябрята говорят:

плоховатый мальчик.

Если мальчик
любит труд,
тычет
70  в книжку
пальчик,
про такого
пишут тут:
он
хороший мальчик.

От вороны
карапуз
убежал, заохав.
Мальчик этот
80  просто трус.
Это
очень плохо.

Этот,
хоть и сам с вершок,
спорит
с грозной птицей.
Храбрый мальчик,
хорошо,
в жизни
90  пригодится.

Этот
в грязь полез
и рад,
что грязна рубаха.
Про такого
говорят:
он плохой,
неряха.

Этот
100  чистит валенки,
моет
сам
галоши.
Он
хотя и маленький,
но вполне хороший.

Помни
это
каждый сын.
110 Знай
любой ребёнок:
вырастет
из сына
свин,
если сын —
свинёнок.

Мальчик
радостный пошёл,
и решила кроха:
120 «Буду
делать  хорошо,
и не буду —
плохо».

1925

Комментариев нет:

Отправить комментарий